Тревис съежился под своим туманным плащом, очень похожим на тот, что был надет на страже, которого они встретили на границе Перридона. Паук, так Фолкен его назвал. Может быть, Фолкен раздобыл его у шпионов короля Персарда? Тревис решил, что обязательно спросит про плащ у барда. Но лучше позднее, поскольку Фолкен вновь разразился проклятиями.
Дарж вздохнул.
— Похоже, Фолкен никогда не откроет дверь. — Голос Даржа был грустным и тяжелым, как туман. — А мы все умрем, дожидаясь здесь.
Грейс села.
— Он откроет дверь, Дарж. Вот увидишь.
Плечи рыцаря ссутулились еще сильнее.
— Тогда мы войдем, и нам придет конец от отвратительной вони на той стороне. Либо нас покусают ядовитые змеи, а потом мы заблудимся в темноте и больше никогда не увидим света.
Рыцарь склонил голову, и Грейс удивленно посмотрела на Тревиса. Он кивнул. Уж слишком мрачно — даже для Даржа. Тревис собрался ему возразить, но его опередил Бельтан.
— Тебе бы это понравилось, не так ли, Дарж?
Все повернулись к Бельтану. Светловолосый рыцарь вскочил на ноги, его лицо покраснело, глаза сверкали от гнева.
— Мне кажется, ты мечтаешь о том, чтобы случилось нечто ужасное, и мы все погибли. Ты так часто это повторяешь, что я начал верить, что ты и в самом деле хочешь нашей смерти.
Эмбарский рыцарь не поднимал головы.
Рука Бельтана скользнула к рукояти меча.
— Вот что я скажу — сейчас у тебя будет повод для тревог…
— Бельтан!
Голос Мелии прозвучал негромко, но легко разорвал туманное покрывало. Бельтан вздрогнул, поспешно убрал руку подальше от меча и уселся на свое прежнее место, однако продолжал посматривать на Даржа.
— Неужели ничего другого не приходит в голову рыцарям, когда они сталкиваются с трудной проблемой? — Голос Лирит был полон презрения. Темноглазая женщина села, быстрыми движениями собрала волосы в пучок, а потом вновь распустила их. — Вы считаете, что меч это ответ на все вопросы? — Она вновь перевязала волосы; на сей раз они запутались.
Бельтан сердито фыркнул.
— А что станешь делать ты, колдунья? Сотворишь заклинание, чтобы мы плясали под твою дудку?
К горлу Тревиса подступила тошнота. Неужели он все это слышит? Ему вдруг захотелось пронзительно закричать, хотя он не понимал почему. Он снова посмотрел на Грейс. Однако она крепко прижимала к себе Тиру и что-то тихонько ей шептала.
Фолкен разразился новыми проклятиями, потом отвернулся от древней двери и подошел к остальным.
— Получается? — спросила Мелия.
— А ты сама как думаешь? — ядовито спросил он.
Янтарные глаза Мелии широко раскрылись, а затем превратились в узкие сверкающие щелки.
— Может быть, если бы ты заранее все предусмотрел, нам бы не пришлось сейчас решать головоломки.
— Может быть, если бы твой друг нас предупредил, нам бы не пришлось здесь торчать.
— Ты утверждаешь, что Том не рассказал нам все, что знал?
— А разве ваше племя когда-нибудь рассказывает все, что вам известно, Мелиндора Сребролунная?
Слова Фолкена были, полны яда. Лицо Мелии побелело, и все уставились на нее. Прежде чем бард успел что-нибудь добавить, Эйрин — лежавшая до этого момента под одеялом — вскочила на ноги.
— Замолчите! — Голос молодой женщины едва не сорвался на крик. — Замолчите все! Вы точно вороны! Каркаете и говорите мерзости. Клянусь, вы сведете меня с ума!.
Баронесса опустилась на колени и расплакалась. Грейс протянула к ней руки, но потом передумала и оглядела своих спутников.
— Что происходит? — спросила она. — С нами что-то случилось. Мы никогда так не ругались.
Мелия заморгала и вопросительно посмотрела на Фолкена, тот кивнул.
— Это как болезнь, — хрипло прошептала Лирит. — Здесь другой воздух, и все какое-то извращенное.
Колдунья содрогнулась, но тут подошла Тира, уселась к ней на колени и прижалась к ее груди. Казалось, лишь на девочку местный воздух не действует.
Эйрин закрыла глаза и вдруг издала такой пронзительный крик, что он раскаленной иглой вошел в сердце Тревиса. Грейс бросилась к подруге.
— Что случилось? — Она прикоснулась ко лбу и щекам Эйрин.
Баронесса подняла дрожащий палец и показала куда-то в сторону.
— Я видела. Вон там. Похоже… на разрыв в Духе Природы, заполненный… пустотой. — Она закрыла лицо руками и разрыдалась.
На лице Фолкена появилось жесткое выражение.
— Бельтан и Тревис, со мной. Остальные оставайтесь здесь.
Тревис вскочил на ноги, и они с рыцарем последовали за бардом к высоким высохшим кустам, обвитым лозой, на которые показала Эйрин.
— Мне бы следовало сообразить, — пробормотал Фолкен, — что в таком месте должно быть нечто подобное.
Тревис собрался спросить, о чем говорит бард, но они уже подошли к кустам. Рукой в перчатке Фолкен отвел ветки в сторону.
— Помогите.
Тревис и Бельтан принялись выдирать кусты и лозу. Шипы больно жалили, но Тревис продолжал тянуть. Теперь он тоже ощущал нечто — не так ярко, как Эйрин, но темная тяжелая масса давила на него, перед глазами возникла темная вуаль. Наконец трое мужчин вырвали высохший куст и отбросили его в сторону. Тревис не мог отвести взгляда от высеченного из скалы черного камня с четырьмя гранями, сходящимися в вершине. На изношенной поверхности Тревис увидел несколько символов. Не руны.
Волны отвратительной, удушающей злобы исходили от камня, искаженный воздух мерцал, как над раскаленным песком пустыни. Бельтан протянул руку к камню. Тревис последовал его примеру.
Резкий голос вывел их из оцепенения.
— Вам не следует прикасаться к камню.
Мелия. Но голос был таким слабым и далеким.
— Отойдите от пилона, дорогие. Немедленно.
Тревис застыл на месте, камень звал его к себе, голос Мелии тащил в противоположную сторону. Наконец он застонал и рванулся назад. Тусклая вуаль спала с глаз, воздух со свистом ворвался в легкие — Тревис понял, что перестал дышать. Бельтан, пошатываясь, стоял рядом.
Фолкен посмотрел на Мелию.
— С ними все в порядке?
Мелия коснулась лба Бельтана, а потом ее прохладная ладонь легла на лоб Тревиса.
— Они не пострадали. Но нам необходимо уйти подальше от камня. Его зло отравляет каждого из нас.
Через полчаса они устроились внутри круга камней. Они были расположены настолько симметрично, что Тревис не сомневался: к ним приложили руки люди. Он сделал несколько глотков ароматного чая из аласая и вздохнул. Мелия приготовила целебный напиток, и все постепенно приходили в себя, перед глазами прояснялось, на лицах появился румянец. Только Тира отвернулась от чая, забралась на один из камней и принялась играть с куклой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
